«Народное восстание под руководством донского казака Емельяна Пугачева, который провозгласил себя «настоящим императором России» Петром III, начало своё развитие в сентябре 1773 года», — вводит читателя в событие Смирнов. В своей статье «Самарское Рождество 1773 года», посвящённой волнениям на территории региона, он отмечает, что тогда Самара была небольшим городом, но играла значимую роль в жизни торговли, ремёсел и промыслов Среднего Поволжья и Степного Заволжья.
Хотя город продолжал сохранять статус военной пограничной крепости, административно его понизили в ранге — с уездного статуса до «заштатного». По мнению историка, известия о бунте, который охватил Яик и Оренбург, быстро дошли до Самары: прямые степные дороги, служившие для курьерской связи, делали путь до очагов восстания сравнительно недолгим.
Поначалу, в первые два месяца, события восстания никак не отражались на жизни в Самаре. Однако комендант Балахонцев начал волноваться: большинство гарнизонных войск, которые должны были защищать городские рубежи, отправились в поход с караульной командой под руководством полковника Чернышева против отрядов Пугачева. В городе осталась лишь небольшая часть войск — около 60 человек, среди которых были больные, старики и юные казаки.
В Самаре имелось несколько пушек, но при этом отсутствовали наёмные артиллеристы. Более того, не только бедные жители, но и посадские люди, а также казаки, имевшие деловые и семейные связи с повстанцами, симпатизировали бунтовщикам и не желали поддерживать правительственные силы.
«Известен случай, когда близкий союзник Пугачева, депутат оренбургских казаков в Уложенной комиссии 1767–1768 годов Подуров отправил убедительное письмо самарскому бургомистру Ивану Халевину, своему двоюродному брату, в поддержку самозванца», — продолжает Смирнов. По этой причине Балахонцев чрезвычайно обеспокоился после известия о поражении Чернышева от пугачевцев во второй половине ноября.
Когда 12 декабря самарский магистрат отказал коменданту в предоставлении 60 вооружённых людей для обороны города в случае нападения, Балахонцев окончательно убедился в симпатиях большинства горожан к повстанцам. В то же время обещанные правительственные подкрепления всё не прибывали.
«Жизнь с хлебом и солью». К концу декабря повстанцы практически полностью контролировали территории, прилегающие к Самаре. На их сторону перешли казаки и часть гарнизонных войск.
Сам Пугачев не собирался штурмовать Самару лично. Вместо этого отряду своего атамана Ильи Арапова, прибывшего на самарскую линию и захватившего большинство крепостей, было приказано двигаться к северным районам Казанской губернии, где наступали правительственные карательные войска», — рассказывает Смирнов.
Однако гонцы из расположенного недалеко Алексеевска донесли Арапову, что город готов поддержать восставших, а гарнизон в Самаре крайне слаб. Вопреки распоряжениям Пугачева, Арапов решил взять город под контроль.
Смирнов отмечает, что утром 24 декабря власти устроили тревогу, ударив в колокола, чтобы проверить готовность жителей к обороне, но горожане явились без оружия.
Собравшись на городском валу, они ждали приближения пугачёвцев, смотря в степные просторы. Вечером того же дня повстанцы направили к коменданту Балахонцеву его знакомого, купца Антона Короткова из Алексеевска.
Коротков сообщил, что у ворот города собралось около 400 бунтовщиков с пушками, и их отряд ждёт ещё подкрепление в 200 человек, чтобы начать штурм.
Позже выяснилось, что купец сильно преувеличил: на самом деле повстанцев было около 200 человек с двумя пушками. Тем не менее Балахонцев так испугался, что в шесть утра 25 декабря, не предупредив ни горожан, ни остатки гарнизона, он вместе с командой волжских казаков и несколькими солдатами покинул город.
«Атаман Арапов с войсками занял Алексеевск накануне, ночью 23 декабря, и без сопротивления взял крепости между Бузулуком и Самарой. Ещё раньше, в преддверии захвата, разведчики его отряда вошли в пригород Самары, опечатали кабак и соляной склад, а также отбили стычку с солдатами Балахонцева.
24 декабря в местной церкви прошёл молебен, где жителям Алексеевска зачитал манифест о восшествии на престол Петра III и объявил набор добровольцев в повстанческое войско с требованием поставлять сукно, холст и рукавицы», — продолжает повествование Смирнов. Аналогичным образом произошёл и захват Самары 25 декабря: город не оказал сопротивления.
Горожане встретили казацкие и крестьянские отряды с хлебом и солью, а священники, прервав службы, вышли на улицы с крестами и иконами, присоединились к шествию под звуки духовных песнопений и колокольный звон. По словам Смирнова, во время пребывания пугачёвцев в Самаре были разграблены усадьбы помещиков, отменён оброк на рыбную ловлю, а соль, хранившуюся на государственных складах, раздавали бесплатно — по пять фунтов на человека.
Все эти меры значительно усилили поддержку повстанцев среди горожан. Более того, около 120 ссыльных добровольно вступили в ряды бунтовщиков.
Первый и последний бой.